Сказание о хитромудром грузине и девице-ломаке

Во времена давние, но не так чтоб очень, в городе от столицы дальнем, но не вконец отурлевшем, жил один грузин хитромудрый по имени Джаба. Был он собой не дюже-то красив, но и не урод полный, однако. Телосложение крепкое, грудь волосатая, ноги кривоватые да нос большеватый, в наследство от предков доставшийся.

Мужик как мужик, только потемпераментнее некоторых. Как увидит деву младую какую – айда её тискать! А что добру даром не тисканному пропадать? Так и молодость сгинет, а потом мять сиськи дряблые проку уж нет никакого. Ну, опять же и выпить Джаба был не дурак. Вина там хорошего али коньяку. Под тост да закуску мясную. Вах, хорошо!

И жила в городе том же девица некая. Ломучая-преломучая. Всё берегла себя для принца на коне белом. Мол, така красота неописуема должна достаться  только ему одному, единственному-неповторимому, желанному-долгожданному, идеальному-кристальному. А другим ни-ни! Хоть ты тресни!

Как ни пытался Джаба наш уговорить девицу на игрища любовные, ничего путного из этого не выходило. Вишь ли, коня белого нет, грудь волосатая, ноги кривоватые, нос большеватый, да и ещё вдобавок пьет и на других баб зарится. Непорядочек!

Но грузин не сдавался. То ли ему девица-ломака так приглянулась, то ли мужская гордость отмщения требовала, а то ли ещё чего, мне сие не ведомо. Но одно помню трезво,что как-то раз, на сборище одном предновогоднем, за столом общим, ресторанным, пересеклись-таки Джаба хитромудрый и принца на белом коне ожидающая.

Знамо дело, окружили барышню-красавицу мужчины всяческие, как мухи эт самое окружают. Ну, или как пчёлы – цветы душистые. Всё предлагают девице вина испить-испробовать да оттянуться на катушеньку полную, хоть на миг забыв королевича идеального. Но девица на все знаки внимания лишь головой качала, губки поджимала да носик морщила. Дескать, куда ж вы все со своими рылами-то прёте да в калашный ряд?! Не принцы вы, чего лезете? Ломается, как пряник вяземской!

Вот тут-то Джаба и подсел к девице, и речь такую завел:

– А ежели сделаю так, что выпьешь со мной, поцелуемся?

– Ха! –ломака ответствует. – Не родился на свет божий ещё тот человек, который меня выпить с ним заставит!

– А спорим, заставлю? – не унимается грузин хитромудрый.

– А спорим! – говорит дева высокомерная, нос к потолку вздернувши. Уж больно она уверена была, что даже стакана воды из рук грузина большеносого, с грудью волосатой и ногами кривоватыми, не примет.

Налил Джаба в два бокала хрустальных вина красного, крепленого, да произнес:

– Высоко, высоко в горах, куда даже смелый орёл не залетал, сначала было всё плохо. Но когда пришла власть советская, сразу же стало хорошо! Так выпьем же за председателя нашего ЦК КПСС родимого!

– Ура! Выпьем! – закричали остальные товарищи и дружно бокалы подняли.

Девица-ломака покривилась слегка, но таки выпила. А как за самого председателя ЦК КПСС не выпить? Не пригубишь – тут же в диссиденты проклятые запишут. А там дальше, ясен-красен,владимирский централ да ветер в харю северный.

Видя, что дело с мёртвой точки подсдвинулось, Джаба мгновенно бокалы во второй раз вином наполняет. Ну, чтоб между первой и второй даже комар не проскочил. Налить наливает, на девицу пристально поглядывает да тостами сыпать продолжает.

– Высоко, высоко в горах, – говорит, – течет красивая и чистая река. Всякий, кто изопьёт воды из неё, приобретает красоту вечную. Так выпьем же твоих родителей, которые и без реки этой красоту неимоверную сотворили!

Раскраснелась барышня, порозовела вся, да бокал за родителей и подмахнула-то. Святое ж дело! Пока пила она, Джаба наш официанта подозвал, пятерик ему сунул и на ухо что-то тихохонько прошептал.

Через минут семь вернулся официант тот, да не один, а с букетом прекрасных роз алых. Грузин взял букет тот и преподнес его девице, со словами:

– Роза – чудесный и нежный цветок, но даже она не в состоянии оттенить красы твоей! Так выпьем же за твою доброту и снисходительность, с которыми ты принимаешь букет этот, тебя недостойный!

Тут уж все мужики как зааплодировали, как зааплодировали! Ломака зарделась, аки цвет маков, да и третий бокал вина в себя опрокинула. Ну а где третий, там и четвертый, и пятый, и двадцать пятый… Короче, барышня не только с Джабой целовалася-миловалася, но еще потом и замуж за него выскочила, кучу сообразительных да носатеньких ребятишек нарожав.

Вот оно что хорошее вино в Новый год-то делает! Чудеса да и только!

P.S. Если б не закон еще нынешний, тут могла бы быть реклама винная.

Advertisements

Сумка

В одном большом-пребольшом магазине, в ячейке хранения №49 жила-была Сумка. С виду сумка как сумка, обычная такая: клеёнчато-тканевая, плотненькая, старенькая, в зелено-голубую клеточку. Но была у неё одна особенность – склероз. Сумка жила в ячейке хранения №49 не так долго – от силы месяц, но уже не помнила ни прежнего места обитания, ни своих бывших хозяев. Зато она чётко помнила, что любит давать советы. В общем-то, этим Сумка и занималась практически круглые сутки.

Бывало, подселят в соседнюю ячейку какую-нибудь дамскую сумочку в кружавчиках, так Сумка сразу же советовала кружевной соседке перестать пользоваться пошлыми духами. Мол, за версту пахнет не тем, чем надо, де скромнее надо быть, скромнее, а то совсем уж молодёжь распустилась, куда ни глянь, скоро и 10-летние жениться станут. Ужас!

Или вот займёт нижние этажи пакетов семейка, так Сумка тут же начинает рассказывать им, как привести в порядок ручки, чем их заштопать, чтобы не отвалились да не порвались, ну, и прибавит еще от себя что-нибудь про «береги честь смолоду, а здоровье с рождения».

А уж если наверху останавливался на час, другой мужской дипломат со своею спутницей, то красноречию Сумки не было предела. Тут она и про заболевания всяческие рассказывала, и примеры своих подруг приводила (уж откуда и помнила-то?!), и про резиновые предохранители просвещала. Короче, работала на всеобщее благо.

Но однажды, во время очередного сеанса советов, случилось непоправимое. У Сумки разболелся живот. Так вспучило брюшину, так кольнуло в поджелудочную, так забурлило в самом желудке, так кишочки-то поскрутило, что вылилось на свет божий три литра молока прокисшего, кило заплесневевшего творога, с десяток яиц протухших и чего-то еще совсем непонятного, цвета странного, неопределенного.

Посмотрели на всё это продавцы большого-пребольшого магазина, да и выкинули Сумку в мусорный ящик. Ячейку хранения №49 от гадости очистили и к новым посетителям приладили. Да только надолго в той ячейке никто останавливаться не хотел. Уж больно там запах противный был, никакими дезодорантами не выветриваемый.

Вот ведь оно как бывает: даже своего родства непомнящие после себя могут оставить память великую. На века. Ну, или на полмесяца. Это уже как повезёт.

День Горячей Воды

Это было написано в те дни когда я проживала в сталинской “боброхатке” одного из смоленских переулков. У меня два месяца не было горячей воды, и приходилось спасаться десятилитровой кастрюлей. Именно в тот момент и родился этот многобуквенный опус.

Предупреждаю, букв много.

ДЕНЬ ГОРЯЧЕЙ ВОДЫ

Полдень короток. Любой Полдень всегда короток, будь то середина дня в глухих северных лесах или знойное пекло южных широт. И это не моя прихоть. Это прихоть Времени. Только вечный старик Время и я знаем, что Полдень – это всего лишь минутное стояние стрелок часов на цифре 12, а после – всё. Полдень исчезает, уступая место его величеству Светлейшему Дню. Так уж повелось издревле, еще с той поры, как Светлейший День выиграл спор у Полдня.

Полдень тогда был молод, горяч и заносчив. Он полагал, что весь мир должен быть у его ног. Ах, знал бы он, наивный, что мир бывает у ног лишь тех, кто страданиями множества других проложил себе путь в Вечность! Но он – увы! – не знал. Или не хотел знать. А потому поспорил со Светлейшим Князем Днем, что займет первейшее место в сердцах всех людей планеты. И, конечно же, проиграл. Люди не любят заносчивых юнцов, а Полдень не успел проложить себе путь множеством страданий…

О нет, нет! Я не собираюсь философствовать! Отнюдь! Я не седой маразматик, как ласково величают меня соседки, тоже далеко не первой молодости. Несмотря на артрит, пошаливающее давление и иногда дающую о себе знать печень, я пока еще в своем уме. И надо сказать, в довольно трезвом уме.

Просто эта история напоминает мне о том, что счастье – это мимолетное мгновенье, такое же короткое, как 60 секунд, и такое же томительно долгое, как время жизни Полдня для самого Полдня. Уж поверьте, для него эта минута кажется настоящей, ежедневно повторяющейся вечностью.

Ах, счастье, счастье! За все годы моей жизни я испытывал … да, пожалуй, всего несколько моментов истинного счастья. Счастье-любовь, счастье-гордость, счастье-победа и счастье-блаженство. Счастье-любовь – это, безусловно, радость первой взаимной любви. Радость любви-страсти, гормонально одержимой, но робкой, словно белая маленькая овечка, ни разу не встречавшаяся с волками.

Счастье-гордость – безропотное, нескромное и надлежащее принятие того факта, что твои дети обладают талантами. И неважно какими! Талант ли это сделать первый шаг, умение ли отстоять право на существование своего «Я», одаренность в точных и неточных науках. Как родитель своего чада ты найдешь любой повод для гордости.

Счастье-победа посещала каждого. Да, да! Именно каждого! Неужели вы забыли? Самая быстрая стометровка, самый правильный отчет, самая идеальная схватка с противником, когда ты – жив, а вот он… Но, что это я все болтаю и болтаю? Я же хотел рассказать не о тех счастьях, которые знают все, а о том виде счастья, которое доступно лишь детям. И было доступно мне. В свое время. Время холодной и горячей воды.

Было мне тогда почти 5 лет. Возраст, когда только-только начинаешь запоминать мир. Сначала накрепко запоминаешь родителей, их лица, каждую родинку и морщинку, потом соседских мальчишек и девчонок, чужих и не очень дядь и теть, собак, кошек, голубей. Деревья, кустарники и цветы. Количество ступенек на лестнице, даже не умея это количество сосчитать. Трещины в стене, ползущие все выше и выше к потолку. Пыльный абажур с выцветшей бахромой. Застиранное до белых пятен на животе платье полной соседки. Облупившуюся краску на единственной во дворе лавочке. Запах пшенного супа с поджаркой из окна дома напротив. Комочки в манной каше, крутой до безобразия. Вкус варенья на губах и жар порки отцовым ремнем. Соль слёз и страшный угол без мебели. Запах чахлой черемухи и внезапные весенние холода. Редкое пение соловья по ночам и маленький боровичок на крепкой ножке, выросший в лопухах за гаражами.

Continue reading

Проститутка и 11 минут

Жила-была одна Проститутка.

В эту древнейшую профессию её привел Пабло Коэльо. Ну, как Коэльо… Не он сам, разумеется, а его книга. Прочитала её Проститутка и решила, что только таким древнейшим 11-минутным уничижением заполучит она себе принца, да на белом коне.

Вот только с принцами было туго. То ли перевелись они на Руси-матушке, а то ли не существовали вовсе…

И задумалась тогда Проститутка: «Что ж это за вселенское свинство такое?! Вроде всё по умной книжке делаю, а принца, меня спасающего, нет, как нет!» И стала искать причину. И нашла-таки!

Оказалось, что всё в её уничижительной жизни было: и раком, и вдоль заборов, да только не 11 минут – и всё тут! Когда 5, когда 7, когда 10, а когда и вовсе полминутки, но НЕ 11. Ну, хоть режь!

И решила Проститутка ходить с секундомером. Однако не всем клиентам это нравилось. И били они Проститутку. Кто по голове, кто под дых, кто по зубам, кто подолгу, а кто и вовсе – с одного удара в нокаут…

И стала Проститутка страшная, и послали её на самую глухую трассу работать.

Так и не встретила она своего принца, зато заработала на золотой зуб. Один.

Рога

Жил-был один мужик. Он был чуть красивее крокодила и обладал харизмой, поэтому бабы на него пачками вешались. А он был и не против. И всегда друзьям говорил: «Вот что значит харизьма!»

И была у мужика жена. Хозяйственная баба такая. Симпатичная. Мужчины ее без внимания не оставляли, а мужик… Да что мужик! Он все по бабам гулял, а на жену – ноль внимания.

Однажды утром встал мужик и – к зеркалу. Побриться там, зубы почистить, умыться. Глядь! А тааам…. А там его харизма. А на ней – РОГА! Ветвистые такие!

Вот тогда и закричал мужик трубным голосом: «А дать-подать сюда жану мою разлюбезную!»

Прибежала жена. В зеркало глянула и обомлела… У нее на голове, на волосах ее крашеных-перекрашеных да мелированных – РОГА! Не такие, правда, ветвистые, как у мужа, но ничего так – высоконькие, стройненькие.

Так и жила-была семья оленей эта. И дети их тоже были оленями.

Работать! (небольшая пьеса без действий о не бездействующих)

Работать! 

Действующие лица:

Главный редактор – девушка лет 25-ти, красивая, но вынужденно стервозная

Журналист – девушка лет 29-ти, слегка замученная невзгодами корреспондентского бытия, но еще не потерявшая профессиональной хватки

Старый оператор – мужчина в полном расцвете сил, вальяжный, но практичный

Молодой оператор – парень лет 22-х, стремящийся походить на старого оператора

Менеджер – девушка лет 23-х, деловая, активная, но порой невезучая

Полисмен – обычный российский полисмен, был ранее ментом, но от перемены мест слагаемых его речь так и не поменялась

Бухгалтер – женщина лет 35-ти, дотошна в цифрах, но очень нежна со своими детьми

Монтажер – парень лет 26-ти, всегда спокоен, меланхоличен, мрачен и невозмутим

Ну, и прочие лица, занятые в массовке

 

 

Россия. 2008 год. Одна из телестудий города N. Комната на студии, называемая «журналистской». В комнате 6 журналистов, 4 менеджера, 2 бухгалтера, один офис-менеджер и один юрист. Тут же стол главного редактора.

ГЛАВ. РЕД. (ОТЛОЖИВ ТРУБКУ ТЕЛЕФОНА): Слушайте! Тут такая тема! Звонил шеф…

Никто его не слышит, все заняты своими делами. Стоит невообразимый гвалт.

ГЛАВ. РЕД. (ПРОДОЛЖАЯ): ….намечается грандиозный сюжет! Но срочный!

Гвалт не замолкает.

ГЛАВ. РЕД. (СТУЧИТ КУЛАКОМ ПО СТОЛУ): ТИИИИ-ХАААААА!

В комнате воцаряется тишина.

ГЛАВ. РЕД. (КРИЧИТ): Срочно! Срочно съемочную группу на выезд! На Нахимова крупная авария! Столкнулся молоковоз с машиной губера! Едешь ты! (УКАЗЫВАЕТ НА ЖУРНАЛИСТА)

ЖУРНАЛИСТ (БУРЧА ПОД НОС): Угу… Вот только в пинки оператора погоню…Если там вообще кто есть… (ИДЕТ В СЪЕМОЧНЫЙ ПАВИЛЬОН, ПРОДОЛЖАЯ ВОРЧАТЬ) Нам, корреспондентам, вообще молоко за вредность давать надо…

 

Continue reading

Депутаты-сироты

В некотором царстве, в три десятом государстве жил-был Народ.

Ну, как жил… Существовал. Потому что хоть и работал, работал, но денежек на жизнь класса среднего всё равно не хватало. В общем, никто особо не шиковал. Да что там! Бедно жили, короче.

И существовали вместе с Народом Депутаты. Ну, как существовали… Скорее, жили. И за себя, и за народ, и на его деньги. Причём умудрялись на средства народные не только себя обеспечивать, но ещё и внуков своих, и правнуков! И тётушек, и дядюшек. И племянников, и племянниц. И сродственников дальних и ближних, и даже седьмую воду на киселе!

В общем, хорошо жили. Пока Народ возмущаться не стал. Мол, что же это такое, товарищи, деется?! Мы вкалываем-впахиваем, а они живут припеваючи! Да ещё и сродственников всех обеспечивают!

С другой стороны без избранников народных низ-з-з-зя! Кто ж до власти глас люда простого донесёт? Думали, думали… И придумали!

Чтоб отныне все депутаты были круглыми сиротами, неженатыми да незамужними, ну и, конечно, бездетными. Чтоб только себя обеспечивали. Хочешь быть избранником народным – будь добр прими обет безбрачия и бездетия!

Мечта, скажете? Да. Но ведь мечтать, оно не вредно. Тем более Народу.