Работать! (небольшая пьеса без действий о не бездействующих)

Работать! 

Действующие лица:

Главный редактор – девушка лет 25-ти, красивая, но вынужденно стервозная

Журналист – девушка лет 29-ти, слегка замученная невзгодами корреспондентского бытия, но еще не потерявшая профессиональной хватки

Старый оператор – мужчина в полном расцвете сил, вальяжный, но практичный

Молодой оператор – парень лет 22-х, стремящийся походить на старого оператора

Менеджер – девушка лет 23-х, деловая, активная, но порой невезучая

Полисмен – обычный российский полисмен, был ранее ментом, но от перемены мест слагаемых его речь так и не поменялась

Бухгалтер – женщина лет 35-ти, дотошна в цифрах, но очень нежна со своими детьми

Монтажер – парень лет 26-ти, всегда спокоен, меланхоличен, мрачен и невозмутим

Ну, и прочие лица, занятые в массовке

 

 

Россия. 2008 год. Одна из телестудий города N. Комната на студии, называемая «журналистской». В комнате 6 журналистов, 4 менеджера, 2 бухгалтера, один офис-менеджер и один юрист. Тут же стол главного редактора.

ГЛАВ. РЕД. (ОТЛОЖИВ ТРУБКУ ТЕЛЕФОНА): Слушайте! Тут такая тема! Звонил шеф…

Никто его не слышит, все заняты своими делами. Стоит невообразимый гвалт.

ГЛАВ. РЕД. (ПРОДОЛЖАЯ): ….намечается грандиозный сюжет! Но срочный!

Гвалт не замолкает.

ГЛАВ. РЕД. (СТУЧИТ КУЛАКОМ ПО СТОЛУ): ТИИИИ-ХАААААА!

В комнате воцаряется тишина.

ГЛАВ. РЕД. (КРИЧИТ): Срочно! Срочно съемочную группу на выезд! На Нахимова крупная авария! Столкнулся молоковоз с машиной губера! Едешь ты! (УКАЗЫВАЕТ НА ЖУРНАЛИСТА)

ЖУРНАЛИСТ (БУРЧА ПОД НОС): Угу… Вот только в пинки оператора погоню…Если там вообще кто есть… (ИДЕТ В СЪЕМОЧНЫЙ ПАВИЛЬОН, ПРОДОЛЖАЯ ВОРЧАТЬ) Нам, корреспондентам, вообще молоко за вредность давать надо…

 

Continue reading

Advertisements

Экстремисты года

Некоторые детско-юношеские мечты порой имеют гадкое свойство сбываться. Причем, внезапно и совершенно не ко времени. Нет, я не против сбычи мечт. Но не всех, и не через несколько десятков лет после того как…

 

– Слушай! Тут «НАШИ» собираются проводить предновогоднюю акцию… – звонок Натальи врасплох не застал. Обычно, всё так и начинается. Звонят знакомые и предлагают снять какую-нибудь супер-пупер-акцию какой-нибудь крутой-прекрутой молодежной организации. В общем, неудивительно. Тем более перед Новым годом. Перед Новым годом активность – обычное состояние граждан. Только одни направляют её на поиск подарков и продуктов для праздничного меню, а другие – на деятельность, которая ровным счетом ничего не принесет, кроме слегка обмороженных носа и рук да удовольствия от чувства важности собственной персоны.

– …ну, они… мы собираемся, – продолжает звенеть в мобильнике голос Натальи, – пойти по магазинам, по киоскам, покупать алкоголь. То есть подростки будут покупать. И если продадут, то потом заходим мы и подписываем с продавцами соглашение, что они не будут больше продавать…

Ага! Больше они не будут. Но и меньше тоже.

– Ладно, куда подходить-то и во сколько? – я всё-таки должна Наталье. Однажды летом она выручила нас, предоставив свою квартиру для съемки сюжета.

Вот так я подписала себя и своего оператора на небольшую дозу приключений…

 

Continue reading

«Книгу нельзя переебать»

Я не любитель делать заголовок кричащим. Интересным – да, но не кричащим. Но в данном случае, как говорится, из песни слов не выкинешь, поэтому любителей высокого штиля и борцов за чистоту русского языка я, заботясь о сохранности их нервных клеток, вежливо попрошу удалиться.

Итак, дело было в начале «нулевых». Наш учебный план предполагал наличие педагогической практики, хотя бы раз в год. Да, да, да, по образованию я учитель начальных классов (и биологии в придачу), который, к величайшему стыду своему, в школе не работал ни четверти, хотя и очень хотел. Причина банальна и проста: мне всегда отказывали с одной формулировкой «Мест нет».

Но тогда я даже не подозревала о том, как много развелось педагогов в скромном райцентре с божественным названием Борисоглебск, а по сему спокойно занималась проверкой тетрадей третьеклассников. Ну, а чем еще заняться двум практикантам на уроке, цель которого повторение-мать-учения?

Поэтому я и мой одногруппник Игорь с чистой совестью черкали красными авторучками в  тетрадках в линейку и в клетку. Игорь всегда брал на себя клетку, то есть математику, а я линейку, то бишь русский язык. Пардон! Письмо, конечно же. В общем, всё шло по обычному сценарию, пока я не натолкнулась на фразу, заставившую меня сначала удивленно вытаращить глаза, протереть очки, перечитать трижды, а затем заржать во весь голос.

В задании, предполагавшем простое контрольное списывание со вставкой пропущенных гласных, красовалось наглое «Книгу нельзя переебать»! Давясь от хохота, я показала пёрл Игорю. Тот, также как и я, впал в шоковое состояние, после чего заплакал. От смеха. Минуты через две нам пришлось ретироваться, покинув класс. Надо было проржаться и перекурить (курил Игорь, а я пассивно вдыхала клубы успокоительного дыма).

– Господи! – хохотал мой одногруппник. – Как? Как такое вообще возможно при контрольном списывании и простейшем «Книгу нельзя перегибать»?

– Легко! – ответила я. – Пишешь приставку «пере», далее переносишь слово на другую строку, забываешь Г и делаешь грубейшую ошибку: вместо И ставишь Е. Вуаля! Фраза дня готова!

– Кто это был?

– Руслан*…

– Тогда всё ясно.

Руслан, мальчик из вполне интеллигентной семьи, где, как мне казалось, даже «Бля!» при падении в гололед было табу, отличался особой невнимательностью. Именно из-за нее его отметки были не столь высоки.

– И что будем делать? – спросил меня Игорь, давя бычок ботинком.

– Что, что… – проворчала я. – Извиняться перед учителем и исправлять ошибку, словно мы не в курсе значения данного слова.

Так мы и поступили. Наш учитель, заслуженный педагог РФ, выслушав рассказ о книгах, с которыми нельзя сотворить то, что обычно творят актеры немецких фильмов для взрослых со своими партнершами, хмыкнула, а потом изрекла еще более коронную фразу:

– Бывает. Но знаете, Руслан в чем-то прав. Книгу, действительно, нельзя переебать.

Мы с Игорем ржали в голос, представив картинку, как мускулистый мачо с бритой грудью и подмышками пытается натянуть несчастный учебник «Русского языка» со стандартными криками: «О я-я! Детка! Даст ист фантастиш!»…

Жаль. Жаль, что наш педагог сегодня на пенсии. Иногда мне кажется, что студентам не хватает именно таких вот понимающих пенсионеров, которые не стыдятся иногда употреблять мат, также являющийся частью великого и могучего русского языка. Ведь все мы люди, и все мы грешны. И пусть бросит в меня камень тот, кто никогда не кричит «Бля!», когда падает, поскользнувшись.

_________________________

*Имя изменено за отсутствием вообще каких-либо воспоминаний об имени и фамилии породившего сей мем.