День Горячей Воды

Это было написано в те дни когда я проживала в сталинской “боброхатке” одного из смоленских переулков. У меня два месяца не было горячей воды, и приходилось спасаться десятилитровой кастрюлей. Именно в тот момент и родился этот многобуквенный опус.

Предупреждаю, букв много.

ДЕНЬ ГОРЯЧЕЙ ВОДЫ

Полдень короток. Любой Полдень всегда короток, будь то середина дня в глухих северных лесах или знойное пекло южных широт. И это не моя прихоть. Это прихоть Времени. Только вечный старик Время и я знаем, что Полдень – это всего лишь минутное стояние стрелок часов на цифре 12, а после – всё. Полдень исчезает, уступая место его величеству Светлейшему Дню. Так уж повелось издревле, еще с той поры, как Светлейший День выиграл спор у Полдня.

Полдень тогда был молод, горяч и заносчив. Он полагал, что весь мир должен быть у его ног. Ах, знал бы он, наивный, что мир бывает у ног лишь тех, кто страданиями множества других проложил себе путь в Вечность! Но он – увы! – не знал. Или не хотел знать. А потому поспорил со Светлейшим Князем Днем, что займет первейшее место в сердцах всех людей планеты. И, конечно же, проиграл. Люди не любят заносчивых юнцов, а Полдень не успел проложить себе путь множеством страданий…

О нет, нет! Я не собираюсь философствовать! Отнюдь! Я не седой маразматик, как ласково величают меня соседки, тоже далеко не первой молодости. Несмотря на артрит, пошаливающее давление и иногда дающую о себе знать печень, я пока еще в своем уме. И надо сказать, в довольно трезвом уме.

Просто эта история напоминает мне о том, что счастье – это мимолетное мгновенье, такое же короткое, как 60 секунд, и такое же томительно долгое, как время жизни Полдня для самого Полдня. Уж поверьте, для него эта минута кажется настоящей, ежедневно повторяющейся вечностью.

Ах, счастье, счастье! За все годы моей жизни я испытывал … да, пожалуй, всего несколько моментов истинного счастья. Счастье-любовь, счастье-гордость, счастье-победа и счастье-блаженство. Счастье-любовь – это, безусловно, радость первой взаимной любви. Радость любви-страсти, гормонально одержимой, но робкой, словно белая маленькая овечка, ни разу не встречавшаяся с волками.

Счастье-гордость – безропотное, нескромное и надлежащее принятие того факта, что твои дети обладают талантами. И неважно какими! Талант ли это сделать первый шаг, умение ли отстоять право на существование своего «Я», одаренность в точных и неточных науках. Как родитель своего чада ты найдешь любой повод для гордости.

Счастье-победа посещала каждого. Да, да! Именно каждого! Неужели вы забыли? Самая быстрая стометровка, самый правильный отчет, самая идеальная схватка с противником, когда ты – жив, а вот он… Но, что это я все болтаю и болтаю? Я же хотел рассказать не о тех счастьях, которые знают все, а о том виде счастья, которое доступно лишь детям. И было доступно мне. В свое время. Время холодной и горячей воды.

Было мне тогда почти 5 лет. Возраст, когда только-только начинаешь запоминать мир. Сначала накрепко запоминаешь родителей, их лица, каждую родинку и морщинку, потом соседских мальчишек и девчонок, чужих и не очень дядь и теть, собак, кошек, голубей. Деревья, кустарники и цветы. Количество ступенек на лестнице, даже не умея это количество сосчитать. Трещины в стене, ползущие все выше и выше к потолку. Пыльный абажур с выцветшей бахромой. Застиранное до белых пятен на животе платье полной соседки. Облупившуюся краску на единственной во дворе лавочке. Запах пшенного супа с поджаркой из окна дома напротив. Комочки в манной каше, крутой до безобразия. Вкус варенья на губах и жар порки отцовым ремнем. Соль слёз и страшный угол без мебели. Запах чахлой черемухи и внезапные весенние холода. Редкое пение соловья по ночам и маленький боровичок на крепкой ножке, выросший в лопухах за гаражами.

Continue reading

Advertisements

Обряд очищения

В этот раз попробуем обойтись без бобросказок. Начну с простенького – с рассказов об Инквизиторе.

Обряд очищения

– Святая Инквизиция! – всплеснул руками крепкий, с сединою на висках Инквизитор. – Да что вы тут такое делали?

Маленький заместитель мэра замялся. Вытер пот с лысоватого морщинистого лба большим клетчатым платком и пролепетал:

– Ну… тут как бы… он… они-с… сидели-с…

– Сидят они сейчас в другом месте, – строго заметил Инквизитор. – Я вас спрашиваю, вот это-то, это что? – и он брезгливо указал на порушенную башню из золотых на письменном столе.

Зам мэра снова вытер пот со лба. Печально и стыдливо высморкался в платок.

– Эт-то… Эт-т-то день… ги…

– Что? – холодно сверкнул левым глазом Инквизитор. – ЧТО???

– День… в-в-взят-ка-а, – выдавил из себя наконец-то зам.

– А это? – Инквизитор указал на пятерых борзых щенков под столом.

– Щеноч… – начал было маленький человек, но тут же осёкся, увидев, как Инквизитор зловеще-спокойно сложил руки на груди. – Эт-то т-тоже вы-вы-вызят-ка…

– Ага! – удовлетворенно произнёс Инквизитор. – И это тоже взятка? – он внимательно посмотрел на прелестную полуобнаженную деву, перевязанную красной ленточкой, словно коробка с подарком.

Зам мэра судорожно сглотнул, в который раз вытерев пот со лба, и утвердительно кивнул:

– Взятка…

– Хм… – Инквизитор заложил руки за спину. – Значит, за два года – три мэра?

– Да-с…

– Лихо, лихо, – Инквизитор нарезал круги по кабинету. – Так что же вы хотите? – резко остановившись, спросил он у зам. мэра.

– Чтобы… ну в общем… эт-то… – старичок замялся, терзая в руках ни в чем не повинный клетчатый платок, –  чтобы мэры… мэров не сажа… не меняли так часто! – собравшись духом, выпалил он.

– Ба! – Инквизитор откинул голову назад и рассмеялся. – Ну, голубчик, ну я-то что могу сделать в данной ситуации? – спросил он и больно пнул одного щенка, который ухитрился справить нужду на подол его темно-бордовой сутаны. – Я же не волшебник, и… – тут он понизил голос, – и даже, представите себе, не колдун. Я не могу взмахнуть волшебной палочкой – и у вас будет всё хорошо! – голос его набирал обороты, взвиваясь ввысь. – Я не могу сделать всем будущим мэрам лоботомию и вставить им новые мозги! Я не Гудвин! Как? Как вы себе это представляете? Чтобы я – Инквизитор Его! ЕГО ВЫСОЧЕСТВА, между прочим!… – тут он посмотрел на трясущегося маленького человека и осёкся. – Ладно. Взятки не давать не пробовали?

– Пробовали, – тяжело вздохнул зам. – Не получается. Несут-с. Говоришь им, окаянным, не несите! А они несут и несут, несут и… несут-с. А я же человек старый, мне скоро на пенсию…

– Угу, – Инквизитор снова медленно и спокойно зашагал по комнате. – А от меня-то что требуется?

– Обряд очищения-с…

– Очищения? Ну что же вы раньше не сказали! – Инквизитор весело хлопнул в ладоши. Обряд очищения – это можно! Это даже, я бы сказал, нужно!

– Очередь-с в мэры – там-с, – зам мэра вежливо подвёл Инквизитора к окну.

Внизу на площади змеилась очередь в ратушу. Кандидаты всё прибывали…

– Ага! – сказал Инквизитор и достал автомат…