Работать! (небольшая пьеса без действий о не бездействующих)

Работать! 

Действующие лица:

Главный редактор – девушка лет 25-ти, красивая, но вынужденно стервозная

Журналист – девушка лет 29-ти, слегка замученная невзгодами корреспондентского бытия, но еще не потерявшая профессиональной хватки

Старый оператор – мужчина в полном расцвете сил, вальяжный, но практичный

Молодой оператор – парень лет 22-х, стремящийся походить на старого оператора

Менеджер – девушка лет 23-х, деловая, активная, но порой невезучая

Полисмен – обычный российский полисмен, был ранее ментом, но от перемены мест слагаемых его речь так и не поменялась

Бухгалтер – женщина лет 35-ти, дотошна в цифрах, но очень нежна со своими детьми

Монтажер – парень лет 26-ти, всегда спокоен, меланхоличен, мрачен и невозмутим

Ну, и прочие лица, занятые в массовке

 

 

Россия. 2008 год. Одна из телестудий города N. Комната на студии, называемая «журналистской». В комнате 6 журналистов, 4 менеджера, 2 бухгалтера, один офис-менеджер и один юрист. Тут же стол главного редактора.

ГЛАВ. РЕД. (ОТЛОЖИВ ТРУБКУ ТЕЛЕФОНА): Слушайте! Тут такая тема! Звонил шеф…

Никто его не слышит, все заняты своими делами. Стоит невообразимый гвалт.

ГЛАВ. РЕД. (ПРОДОЛЖАЯ): ….намечается грандиозный сюжет! Но срочный!

Гвалт не замолкает.

ГЛАВ. РЕД. (СТУЧИТ КУЛАКОМ ПО СТОЛУ): ТИИИИ-ХАААААА!

В комнате воцаряется тишина.

ГЛАВ. РЕД. (КРИЧИТ): Срочно! Срочно съемочную группу на выезд! На Нахимова крупная авария! Столкнулся молоковоз с машиной губера! Едешь ты! (УКАЗЫВАЕТ НА ЖУРНАЛИСТА)

ЖУРНАЛИСТ (БУРЧА ПОД НОС): Угу… Вот только в пинки оператора погоню…Если там вообще кто есть… (ИДЕТ В СЪЕМОЧНЫЙ ПАВИЛЬОН, ПРОДОЛЖАЯ ВОРЧАТЬ) Нам, корреспондентам, вообще молоко за вредность давать надо…

 

Continue reading

Б.Г.

Знаете, хоть этот концерт состоялся аж в конце февраля, но я почему-то до сих пор думаю о нем. Сложно выкинуть из головы тот факт, что любимые тобой музыканты стареют. Вот и Б.Г., который всегда радовал “Стаканами” и разухабистой “Гертрудой”, не порадовал.

Continue reading

Как распознать рекламодателя. Часть 4

Тип 4. Змий Горыныч, или три-в-одном. Помните, в 90-е активно продвигали на рынок шампунь 3-в-1? Мол, в очаровательной пластмассовой бутылочке спрятан не только сам шампунь и друг его бальзам, а еще какая-то неведомая фигня, и вместе они делают волосы красивыми, послушными, густыми и шелковистыми даже в мокром состоянии. Короче, можно и не сушить. Так вот, именно тогда, в конце двадцатого столетия и получили распространение фирмы и фирмочки, компании и компашечки, во главе которых стоял не один директор, а целых три. Или два. Кому как повезёт.

Прошло время, а такая форма правления кое-где да осталась. Конторой, бывает, спокойно правят два начальника или целая семья. И вот тут для журналиста, менеджера или фотографа с дизайнером наступает настоящий локальный пиз… конец света, в общем.

Continue reading

Обряд очищения

– Святая Инквизиция! – всплеснул руками крепкий, с сединою на висках Инквизитор. – Да что вы тут такое делали?

Маленький заместитель мэра замялся. Вытер пот с лысоватого морщинистого лба клетчатым платком и пролепетал:

– Ну… тут как бы… он… они-с… сидели-с…

– Сидят они сейчас в другом месте, – строго заметил Инквизитор. – Я вас спрашиваю, вот это-то, это что? – и он брезгливо указал на порушенную башню из золотых на письменном столе.

Зам. мэра снова вытер пот со лба. Печально и стыдливо высморкался в платок.

– Эт-то… Эт-т-то день… ги…

– Что? – холодно сверкнул левым глазом Инквизитор. – ЧТО???

– День… в-в-взят-ка-а, – выдавил из себя наконец-то зам. мэра.

– А это? – Инквизитор указал на пятерых борзых щенков под столом.

– Щеноч… – начал было зам. мэра, но тут же осёкся, увидев, как Инквизитор зловеще-спокойно сложил руки на груди. – Эт-то т-тоже вы-вы-вызят-ка…

– Ага! – удовлетворенно произнёс Инквизитор. – И это тоже взятка? – он внимательно посмотрел на прелестную полуобнаженную деву, перевязанную красной ленточкой, словно коробка с подарком.

Зам. мэра судорожно сглотнул, в который раз вытерев пот со лба, и утвердительно кивнул:

– Взятка…

– Хм… – Инквизитор заложил руки за спину. – Значит, за два года – три мэра?

– Да-с…

– Лихо, лихо, – Инквизитор нарезал круги по кабинету. – Так что же вы хотите? – резко остановившись, спросил он у зам. мэра.

– Чтобы… ну в общем… эт-то… – старичок замялся, терзая в руках ни в чем не повинный клетчатый платок, –  чтобы мэры… мэров не сажа… не меняли так часто! – собравшись духом, выпалил он.

– Ба! – Инквизитор откинул голову назад и рассмеялся. – Ну, голубчик, ну я-то что могу сделать в данной ситуации? – спросил он и больно пнул одного щенка, который ухитрился справить нужду на подол его темно-бордовой сутаны. – Я же не волшебник, и… – тут он понизил голос, – и даже, представите себе, не колдун. Я не могу взмахнуть волшебной палочкой – и у вас будет всё хорошо! – голос его набирал обороты, взвиваясь ввысь. – Я не могу сделать всем будущим мэрам лоботомию и вставить им новые мозги! Я не Гудвин! Как? Как вы себе это представляете? Чтобы я – Инквизитор Его! ЕГО ВЫСОЧЕСТВА, между прочим!… – тут он посмотрел на трясущегося зам. мэра и осёкся. – Ладно. Взятки не давать не пробовали?

– Пробовали, – тяжело вздохнул зам. мэра. – Не получается. Несут-с. Говоришь им, окаянным, не несите! А они несут и несут, несут и… несут-с. А я же человек старый, мне скоро на пенсию…

– Угу, – Инквизитор снова медленно и спокойно зашагал по комнате. – А от меня-то что требуется?

– Обряд очищения-с…

– Очищения? Ну что же вы раньше не сказали! – Инквизитор весело хлопнул в ладоши. Обряд очищения – это можно! Это даже, я бы сказал, нужно!

– Очередь-с в мэры – там-с, – зам. мэра вежливо подвёл Инквизитора к окну.

Внизу на площади змеилась очередь в ратушу. Кандидаты всё прибывали…

– Ага! – сказал Инквизитор и достал автомат…

 

Операторские байки. Москвичи

В принципе, любой человек может услышать их истории, ведь операторы не такая уж закрытая каста. Вот только люди сегодня в большинстве своём не столь любопытны, они любят слушать в основном себя, да и чаще всего операторы телевидения представляются многим эдакими технарями, у которых одни лишь механизмы на уме. Кнопочку нажал, кнопочку отжал. В видоискатель посмотрел – картинку чёткую отстроил. Диафрагму прикрыл, шнур от микрофона воткнул, звук послушал.

Но именно операторы, как показывает практика, лучшие из рассказчиков. Журналисты ведь что? Всегда изъясняются на каком-то своём, порой весьма странном языке. «Синхрончик», «лайфик», «запиши на интершуме», «ща, еще дубль стендапика – и домой!», «меня же можно брать только по грудь и не снизу!», «вот тут мы ему (имя рек) отрежем, а сюда вставим»… А операторы парни простые, свои в доску. Терминами смущать не будут, понимая, что если еще и они начнут о своем родном разговаривать, то тут точно без пол литры не разберёшься. А у кого в наше-то время лишней пол литры допросишься?…

…Если в командировочной «ГАЗЕЛьке» случайно встречаются три А – Алексей, Александр и Андрей – значит, быть разливу баек с закуской из россказней и анекдотических случаев. Еще бы! Они ведь операторы бывалые, самого Путина снимали!* И не по одному разу.

– Короче, в давний еще приезд Путина в Катынь зашел Артём, ну вы знаете Артёма? – вопрошает слушателей в «ГАЗЕЛЬке» Алексей, крепкий мужчина с черной копной волос. И все операторы и журналисты, кроме молодых, согласно кивают – ну, кто же не знает Артёма! – Так вот зашел, значит, Артём в недостроенную церковь** – оттуда вид такой годный. Путин – как на ладошке! Радостный от своей смекалки Артём даже не услышал, что к нему сзади кто-то подходит. Он опомниться не успел, как его, словно котенка, за шкирку кто-то над землёй поднял и легонько так вместе с камерой отшвырнул. Нет, ну камера-то не пострадала, – глядя на взволнованные лица операторов, успокоил их Алексей, – но Артём ушибся, да. Встал, мягкое место потёр, глядит – а это фэсэошник. В черном весь, в ухе проводки специальные – всё чин по чину. Посмотрел на Артёма фэсэошник и говорит: «Иди отсюда, пока я тебя не продырявил. Тут нельзя!» Хочешь, не хочешь, а пришлось встать да восвояси отправиться. С охраной премьера шутки плохи. И ведь, что самое удивительное! Артём, он же мужик не маленький. Да что я вам говорю, вы и сами его видели. Артём выше меня, а тот фэсэошник, что его над землей приподнял, меньше и худее! Вот откуда у людей такая силища? Тренируются что ли? Или наномышцы себе наращивают?

– Это что! – перебивает Алексея Александр, пухлый блондинчик с карими глазами. – Вот когда мы Путина в Катыни снимали, ну, когда этот приезжал… – Саша начинает щёлкать пальцами, напрягая память. – Ну, этот… польский же… серый что ли, непрозрачный, матовый, тусклый… – наконец ассоциации приводят к искомому, – да Туск же! Премьер-министр ихний, в общем. Ну а там, где они с Путиным речь толкать должны, сами знаете, лесок сосновый. Ну, я туда и зашел, картинок набить, оттуда флаги так красиво смотрелись, общие планчики тоже ничего… Захожу, значит, начинаю снимать, вроде никого вокруг, сосновый лесок просматривается чуть ли не на километр. Сосенки – тонки-и-е. И вдруг, внезапно, из-за тонкой этой сосны вырисовывается фэсэошник. Тоже в темном с ног до головы. Я прям ошалел! Откуда? Сосна ну… как вот Иркина рука! Где он там прятался? И мужик ведь не худой, плотный такой, приземистый. Я чуть камеру от испуга не выронил. А он так пристально посмотрел на меня сквозь черные очки и спрашивает вкрадчиво: «А вы кто?» Я говорю: «Оператор. Снимаю тут» А он: «Ну ладно, снимайте». За сосну опять – шмыг! И пропал… Я головой туда-сюда покрутил, глаза протёр – нет никого. И ти-ши-на… Вот как скажите? Неужели москвичи теперь еще и телепортацией владеют?

– Ха! – включается в разговор высокий, мускулистый Андрей. – Москвичи они еще не тем владеют. Это ж сумасшедшие люди! От них можно ожидать всякого. Вот поехали мы раз с Димкой, журналистом моим ***, под Вязьму, сюжет о пропавшей девочке снимать. – Андрей крутит в руках сигарету, которую достал из-за уха, и тяжело вздыхает. Но нам этот вздох понятен. Мы уже в курсе, что девочку нашли мёртвой. – Приехали, кое-как раскрутили ее родителей на интервью.

– Почему кое-как?

– Да, странные они. Бывшие москвичи, да к тому же язычники. Говорят, по ночам у костра голышом танцуют, то ли богу грома поклоняются, то ли богу молний, я так и не понял толком. Отец всё твердил, что девочку Перун взял поиграть. Поиграет, мол, и отдаст… Да там вообще вся деревня… тогойт, – Андрей демонстративно, с присвистом, крутит пальцем у виска. –  Там живет бывший московский астрофизик. Типа уехал от шума столичного, домик купил и в нем теперь колодец глубокий, метров на пятнадцать, роет. Сам видел. Нас к нему водили, он в деревне что-то вроде достопримечательности местной. Так вот роет он этот колодец, чтобы – внимание! – добывать масло Земли!

– А что у Земли есть масло? – покатывается со смеху Алексей.

– Мас-с-ло Земли, аха-ха-ха! – вторит ему Александр.

– Я не знаю, есть там у Земли масло или нет, но он его на полном серьёзе добывает. Говорит, будет им Млечный путь смазывать, чтобы космические корабли легче бороздили просторы Вселенной…

Тут грохает вся «ГАЗЕЛЬка». Даже водитель и тот хохочет в голос.

– Ну, мы переубеждать этого астрофизика не стали, – продолжает Андрей. – Мы уже чётко решили – бечь оттуда. И чем скорее, тем лучше. Потому что нас хотели повести ещё к одним бывшим москвичам, которые на полях квадраты вытаптывают, чтобы инопланетяне по этим знакам их обнаружить смогли и нормально приземлиться… Но всё решил случай и участковый, который подошел к нам и мягко так говорит: «Ехали бы вы, мужики, домой, пока темнеть не начало…» Мы ничего спрашивать даже не стали, всё по его глазам поняли. Досняли быстро, в машину запрыгнули – и домой! Ну, к лешему этих москвичей! Неадекватные они какие-то все. Особенно бывшие. Столица им башку отбивает, а они потом голову глумить уже нам начинают. А вы говорите, телепортация, наномышцы!…

Наверное, неспроста в провинции москвичей не любят. И дело тут не в зависти. Ведь и у нас при желании и связях можно заработать кучу «зелёных». И машину купить. И по карьерной лестнице взобраться. Просто москвичи в провинции чаще всего странные попадаются, глумливые да неадекватные. Жалко их, конечно, но свои нервы дороже. От того и не любим, что опасаемся за своё психическое здоровье. Мало ли? Вдруг как нам передастся? А нам ведь еще за урожай биться да нефть с газом для олигархов качать…

________________________________________________________________________

* Шутки шутками, но зеленого новичка снимать первых лиц государства вряд ли отправят, особенно если у него фамилия не совсем русская. Вот и получается, что мастерство и опыт оператора измеряются в путиных да медведевых.

** Церковь Воскресения Христова, строящаяся рядом с Катынским мемориалом. На данный момент действующая.

***Вы думаете, что в съемочной группе журналист главный? Ошибаетесь! Главный на самом деле – оператор. И все журналисты принадлежат только ему.

«Книгу нельзя переебать»

Я не любитель делать заголовок кричащим. Интересным – да, но не кричащим. Но в данном случае, как говорится, из песни слов не выкинешь, поэтому любителей высокого штиля и борцов за чистоту русского языка я, заботясь о сохранности их нервных клеток, вежливо попрошу удалиться.

Итак, дело было в начале «нулевых». Наш учебный план предполагал наличие педагогической практики, хотя бы раз в год. Да, да, да, по образованию я учитель начальных классов (и биологии в придачу), который, к величайшему стыду своему, в школе не работал ни четверти, хотя и очень хотел. Причина банальна и проста: мне всегда отказывали с одной формулировкой «Мест нет».

Но тогда я даже не подозревала о том, как много развелось педагогов в скромном райцентре с божественным названием Борисоглебск, а по сему спокойно занималась проверкой тетрадей третьеклассников. Ну, а чем еще заняться двум практикантам на уроке, цель которого повторение-мать-учения?

Поэтому я и мой одногруппник Игорь с чистой совестью черкали красными авторучками в  тетрадках в линейку и в клетку. Игорь всегда брал на себя клетку, то есть математику, а я линейку, то бишь русский язык. Пардон! Письмо, конечно же. В общем, всё шло по обычному сценарию, пока я не натолкнулась на фразу, заставившую меня сначала удивленно вытаращить глаза, протереть очки, перечитать трижды, а затем заржать во весь голос.

В задании, предполагавшем простое контрольное списывание со вставкой пропущенных гласных, красовалось наглое «Книгу нельзя переебать»! Давясь от хохота, я показала пёрл Игорю. Тот, также как и я, впал в шоковое состояние, после чего заплакал. От смеха. Минуты через две нам пришлось ретироваться, покинув класс. Надо было проржаться и перекурить (курил Игорь, а я пассивно вдыхала клубы успокоительного дыма).

– Господи! – хохотал мой одногруппник. – Как? Как такое вообще возможно при контрольном списывании и простейшем «Книгу нельзя перегибать»?

– Легко! – ответила я. – Пишешь приставку «пере», далее переносишь слово на другую строку, забываешь Г и делаешь грубейшую ошибку: вместо И ставишь Е. Вуаля! Фраза дня готова!

– Кто это был?

– Руслан*…

– Тогда всё ясно.

Руслан, мальчик из вполне интеллигентной семьи, где, как мне казалось, даже «Бля!» при падении в гололед было табу, отличался особой невнимательностью. Именно из-за нее его отметки были не столь высоки.

– И что будем делать? – спросил меня Игорь, давя бычок ботинком.

– Что, что… – проворчала я. – Извиняться перед учителем и исправлять ошибку, словно мы не в курсе значения данного слова.

Так мы и поступили. Наш учитель, заслуженный педагог РФ, выслушав рассказ о книгах, с которыми нельзя сотворить то, что обычно творят актеры немецких фильмов для взрослых со своими партнершами, хмыкнула, а потом изрекла еще более коронную фразу:

– Бывает. Но знаете, Руслан в чем-то прав. Книгу, действительно, нельзя переебать.

Мы с Игорем ржали в голос, представив картинку, как мускулистый мачо с бритой грудью и подмышками пытается натянуть несчастный учебник «Русского языка» со стандартными криками: «О я-я! Детка! Даст ист фантастиш!»…

Жаль. Жаль, что наш педагог сегодня на пенсии. Иногда мне кажется, что студентам не хватает именно таких вот понимающих пенсионеров, которые не стыдятся иногда употреблять мат, также являющийся частью великого и могучего русского языка. Ведь все мы люди, и все мы грешны. И пусть бросит в меня камень тот, кто никогда не кричит «Бля!», когда падает, поскользнувшись.

_________________________

*Имя изменено за отсутствием вообще каких-либо воспоминаний об имени и фамилии породившего сей мем.

Как распознать рекламодателя. Часть 3.

Переходим к третьему типу рекламодателей…

Тип 3. «Снимите всё!», или патологический жадина. Объять необъятное – вот главная цель этого рекламодателя. Нет, он не скряга, он обязательно заплатит, но за свои кровные, вложенные в пиар, вымотает вам все нервы. Почему? Потому что попытается в небольшую джинсовую статейку на две-три тысячи знаков или 10-секундный ролик утолкать, утрамбовать, влить чуть ли не всю многовековую историю планеты Земля. Ну, ладно, ладно. Утрирую, конечно же. Человек-снимите-всё обойдется и полной историей предприятия, а также показом целого каталога выпускаемой продукции, перечислением лучших работников и ветеранов труда, указанием наград, призов, грамот и благодарностей. Почему-то патологический жадина считает, что место в газете или время эфира, они же резиновые. Их можно растягивать и сжимать в любом направлении. Поведение таких особ очень часто напоминает бородатый анекдот: «Доктор, дайте мне таблеток от жадности, да побольше, побольше!» Подставьте вместо таблеток слово «реклама» и получите наш искомый тип. При этом платить доктору – тьху ты! – производителю рекламы за двойной объем зазывающей сладкой шняги, которая призывает купить данный товар или услугу, человек-снимите-всё и не собирается.

Continue reading