Обряд очищения

В этот раз попробуем обойтись без бобросказок. Начну с простенького – с рассказов об Инквизиторе.

Обряд очищения

– Святая Инквизиция! – всплеснул руками крепкий, с сединою на висках Инквизитор. – Да что вы тут такое делали?

Маленький заместитель мэра замялся. Вытер пот с лысоватого морщинистого лба большим клетчатым платком и пролепетал:

– Ну… тут как бы… он… они-с… сидели-с…

– Сидят они сейчас в другом месте, – строго заметил Инквизитор. – Я вас спрашиваю, вот это-то, это что? – и он брезгливо указал на порушенную башню из золотых на письменном столе.

Зам мэра снова вытер пот со лба. Печально и стыдливо высморкался в платок.

– Эт-то… Эт-т-то день… ги…

– Что? – холодно сверкнул левым глазом Инквизитор. – ЧТО???

– День… в-в-взят-ка-а, – выдавил из себя наконец-то зам.

– А это? – Инквизитор указал на пятерых борзых щенков под столом.

– Щеноч… – начал было маленький человек, но тут же осёкся, увидев, как Инквизитор зловеще-спокойно сложил руки на груди. – Эт-то т-тоже вы-вы-вызят-ка…

– Ага! – удовлетворенно произнёс Инквизитор. – И это тоже взятка? – он внимательно посмотрел на прелестную полуобнаженную деву, перевязанную красной ленточкой, словно коробка с подарком.

Зам мэра судорожно сглотнул, в который раз вытерев пот со лба, и утвердительно кивнул:

– Взятка…

– Хм… – Инквизитор заложил руки за спину. – Значит, за два года – три мэра?

– Да-с…

– Лихо, лихо, – Инквизитор нарезал круги по кабинету. – Так что же вы хотите? – резко остановившись, спросил он у зам. мэра.

– Чтобы… ну в общем… эт-то… – старичок замялся, терзая в руках ни в чем не повинный клетчатый платок, –  чтобы мэры… мэров не сажа… не меняли так часто! – собравшись духом, выпалил он.

– Ба! – Инквизитор откинул голову назад и рассмеялся. – Ну, голубчик, ну я-то что могу сделать в данной ситуации? – спросил он и больно пнул одного щенка, который ухитрился справить нужду на подол его темно-бордовой сутаны. – Я же не волшебник, и… – тут он понизил голос, – и даже, представите себе, не колдун. Я не могу взмахнуть волшебной палочкой – и у вас будет всё хорошо! – голос его набирал обороты, взвиваясь ввысь. – Я не могу сделать всем будущим мэрам лоботомию и вставить им новые мозги! Я не Гудвин! Как? Как вы себе это представляете? Чтобы я – Инквизитор Его! ЕГО ВЫСОЧЕСТВА, между прочим!… – тут он посмотрел на трясущегося маленького человека и осёкся. – Ладно. Взятки не давать не пробовали?

– Пробовали, – тяжело вздохнул зам. – Не получается. Несут-с. Говоришь им, окаянным, не несите! А они несут и несут, несут и… несут-с. А я же человек старый, мне скоро на пенсию…

– Угу, – Инквизитор снова медленно и спокойно зашагал по комнате. – А от меня-то что требуется?

– Обряд очищения-с…

– Очищения? Ну что же вы раньше не сказали! – Инквизитор весело хлопнул в ладоши. Обряд очищения – это можно! Это даже, я бы сказал, нужно!

– Очередь-с в мэры – там-с, – зам мэра вежливо подвёл Инквизитора к окну.

Внизу на площади змеилась очередь в ратушу. Кандидаты всё прибывали…

– Ага! – сказал Инквизитор и достал автомат…

Advertisements

Aquarium

Three fishes live in this aquarium. One of them is a serene silurus who looks like a shark. The other two fishes have restless temper. They often fought but after having a dust-up they made friends with each other. Now their common enemy is the serene silurus who looks like a shark…

рыбы 1 л.jpg

рыбы 3 л.jpg

рыбы 5 л.jpg

рыбы 6 л.jpg

рыбы 7 л.jpg

Перловка и перлы

В одной заводской столовой жила-была Перловка. Она была просто незаменима: и на завтрак, и на обед, и даже на ужин. Рабочие ничего так – ели ее. А потом снова шли у станка работать.

Но однажды случилось нечто из ряда вон выходящее.

Как всегда рабочие отправились на обед в столовую. И как всегда на обед была Перловка. Стали рабочие Перловку есть ее, и ту-у-т…

–          Заводы – рабочим! – внезапно изрек после ложки Перловки один рабочий.

–          Землю – крестьянам! – откликнулся другой рабочий, съевший пять ложек Перловки.

Перл третьего рабочего просто поверг всех в шок:

–          Даешь рабочим в руки средства производства!

–          Отберем нечестно экспроприированное народное добро у экспроприаторов! – поддержал его четвертый, съевший целую тарелку Перловки.

И тут начали рабочие просто извергать перл за перлом. Даже работать у станков не пошли. Так началось восстание.  Дальше – больше. Началась Октябрьская революция. Власть перешла в руки большевиков…

Но когда большевики пришли к власти, они запретили готовить в столовых Перловку. И долгое время Перловка не появлялась на тарелках рабочих и крестьян, пока не наступила перестройка.

Вот и сейчас Перловка периодически появляется в столовых.

К чему бы это?

 

Два медведя

Никогда бы не подумала, что смогу по детским картинкам для развития устной речи сочинить бобросказку. Но таки получилось. Я вернулась в сказочный строй, осталось еще две сказки подбить. Одна ждет написания месяца четыре точно ) Ну, а пока…

Два медведя

Медведь в кустах пристально следил за группой детишек, бесцельно бродившей по лесу. Двуногая ребятня топотала, будто стадо ежей, бегущих на водопой, ухала филинами, визжала полосатыми кабанятами и вдобавок смачно хрустела ветками, стараясь, по-видимому, как можно громче наступать на сушняк, в изобилии валявшийся под ногами.

– Ааааа! Заходи сбоку!…

– Вперед, моя доблестная конница!

– Увашаемые лыцали, не ссольтесь, пашалуста…

– Отойди!

– Не лезь!

– Зачем ты её брал?

– Я?! Я не брал! Это ты!…

– Я сама плишла!…

Медведь вздохнул, помотал головой и лапами, словно пытаясь отрешиться от этой адской какофонии звуков, но, увы, магические пассы не помогли. Всё осталось по-прежнему. Гомон, топот, хруст и визг, сопровождавшие детскую перепалку, никуда не делись. Тогда косолапый набрал воздуха в легкие и уже собирался было прокричать своё коронное «Шлю-ха-а-а-а!», чтобы напугать мелких двуногих въедливых созданий, как вдруг девочка, которую никто из мальчишек явно не хотел брать с собой, заверещала, как резаная. «Шмея! Шмея! Там – шмея!» – вопила она, показывая пальцем в густую траву возле кустов, за коими прятался медведь.

«Раскрыли, гады!» – злобно подумал бурый и решил залечь на дно. Метафорически, разумеется.

Медведь улёгся на живот, закрыл глаза лапами и стал считать до десяти. Обычно это помогало ему расслабиться и прийти в себя. На счёте «десять» косолапый реально начинал понимать, что необходимо делать дальше. Однако в этот раз приём не сработал.

Вслед за девчонкой заголосили и пацаны, что-то с визгом пронеслось мимо кустов, в которых залёг медведь, затем раздался какой-то шлепок, захрустел сушняк и… через пять секунд всё стихло.

Удивленный косолапый, высунув морду из кустов, на всякий случай брякнул короткое «Шлюха!», но тут взгляд его наткнулся на странный предмет. На траве, на боку, лежало маленькое существо, отдаленно напоминавшее самого медведя. Детей нигде не было видно.

Бурый так и сел. Почесал правой лапой затылок. Обнюхал существо. Толкнул его левой лапой, перевернув на спину. Снова сел. Существо пахло чужим миром, но было очень, очень, очень похоже на его медвежат. Те же уши, та же морда, тот же милый взгляд.

Сомневался медведь буквально с минуту, затем он аккуратно взял зубами игрушку за ухо и понёс. Так у детей косолапого появился еще один брат.

Медведь воспитывал приёмыша лично, и, говорят, из того вышел толк.